Главное за ночь и утро 8 августа. Путин раскрыл, что будет после массовых атак на Россию. Украина вошла в самый страшный период

Путин раскрыл до мелочей, что будет после массовых атак Киева по России — наши ответы всегда будут зеркальными, только в несколько раз мощнее. Украина вошла в самый страшный период — Зеленский и его кураторы загнаны в угол, как крысы. Будут отбиваться до последнего — от терактов не откажутся.

Коротко о событиях за ночь и утро:

США добились от Украины обязательства не атаковать объекты КТК и танкеры в Чёрном море

Банки начнут блокировать переводы по-новому с 1 марта

Одно из предприятий Самарской области подверглось атаке украинских дронов

The Atlantic: Маск отказался помогать Украине с наведением ударов по России

ABC: Пентагон отстранил от должности генерала, отвечавшего за помощь Украине

А теперь немного подробнее…

Оглавление

«Зеркально, только в несколько раз мощнее»

4 августа украинские СМИ и ТГ-каналы с заметным воодушевлением отмечали завершение 40-дневной кампании по «принуждению России к миру», объявленной Владимиром Зеленским 25 июня. Особое внимание уделялось массированной атаке беспилотников, которую называли самой масштабной за все время конфликта: в сторону российских территорий, по приводимым данным, одновременно направили 1158 ударных дронов, пишет колумнист Кирилл Стрельников в колонке для РИА «Новости».

Однако уже в ночь на 5 августа последовал русский ответ. Причем, судя по сообщениям с украинской стороны, речь идет не просто об отдельных повреждениях, а о серьезном ударе по логистической и промышленной инфраструктуре. Совокупный ущерб исчисляется миллиардами долларов.

Одним из наиболее заметных эпизодов стало уничтожение логистического центра «Терминал Бровары» крупнейшего украинского онлайн-ретейлера Rozetka. Этот комплекс считался крупнейшим, современным и автоматизированным складским центром компании и обрабатывал порядка 100 тысяч заказов в сутки. Теперь, по словам руководства, восстановлению он не подлежит.

Серьезные повреждения получили и объекты компании «Эпицентр»: логистический центр на Вискозной улице в Киеве, логистическо-производственный комплекс в Калиновке Киевской области и завод Epicentr Ceramic Corporation, который назывался крупнейшим на Украине предприятием по производству керамической плитки. Производство разрушено полностью, а оставшиеся мощности компания срочно пытается перенести за границу.

Уничтожен и главный логистический центр сети Novus. Его владельцы заявили, что это удар по цепочке поставок продуктов для сотен магазинов и миллионов украинцев.

Серьезные потери понес и главный распределительный центр Liqui Moly Ukraine. Дистрибьютор сообщил об утрате 100% находившихся в стране запасов моторных масел, смазочных материалов и автохимии. Компания уже ведет переговоры с немецким офисом о срочных прямых поставках с заводов в Германии.

Большие разрушения получили объекты логистических операторов «Брокбридж» и «Рабен Украина». Пожары продолжались на складах, а грузопотоки пытались перенаправить на резервные площадки. Был уничтожен центральный склад Intertop Ukraine, ежедневно обеспечивавший отправку тысяч заказов по стране, а также главный сортировочный центр «Новой почты» в Киеве. По официальной оценке компании, это один из крупнейших ударов по ее инфраструктуре с начала конфликта. Под удар попали также объекты «Фоззи-групп», Puma, «Ласунка», «МЛП-Чайка», «Сильпо Фуд», ПрАТ «Завод пластмасс», «Евробетон» и других компаний.

На этом фоне украинские СМИ и эксперты попытались объяснить последствия атак. В частности, звучали заявления о том, что потери частного бизнеса якобы будут компенсированы европейскими партнерами, а разрушение складов не должно стать критическим, поскольку компании уже занимаются рассредоточением своих запасов.

Один из наиболее примечательных аргументов сводился к тому, что ущерб Украине якобы все равно меньше российского, поскольку Wildberries связан с российской финансовой системой и его банкротство якобы способно привести к проблемам для российского Центробанка.

Однако реальность последствий оказалась куда менее оптимистичной. Даже украинские власти признали масштаб разрушений и начали готовить экстренные решения по поддержке пострадавших компаний и восстановлению логистики. Западные эксперты, в свою очередь, прогнозируют задержки поставок, дефицит отдельных товаров и рост цен.

Бывший министр экономики Украины Данилишин объяснял, что повреждение складов, распределительных центров и торговых сетей нарушает цепочки поставок, увеличивает расходы на транспортировку, страхование и хранение продукции. По его словам, это неизбежно отражается на ценах и доступности товаров для потребителей. Он также отметил, что Россия таким образом пытается повысить «стоимость ведения бизнеса» на Украине. Помощник Зеленского по развитию оборонных технологий Бескрестнов заявил, что война на истощение с Россией вошла в новую фазу: «Враг атакует все подряд».

Но именно здесь возникает вопрос о том, почему после массированных ударов по российской территории последовал настолько масштабный ответ. Ответ на него еще до нынешних событий давал Владимир Путин, прямо предупреждавший о характере российских действий.

Наши ответы всегда будут зеркальными, куда бы они ни пытались наносить удары на территории РФ, мы будем отвечать зеркально, только в несколько раз мощнее. Противник будет это чувствовать. Уже чувствует, надеюсь. И будет чувствовать это в дальнейшем с нарастающим масштабом.

Таким образом, 40-дневная кампания Киева, которая должна была, по замыслу ее организаторов, заставить Москву изменить позицию, получила принципиально иной результат. Вместо ожидаемого давления на Россию Украина столкнулась с ударами по собственной логистике, промышленности и цепочкам поставок. Причем речь идет именно о тех секторах, от устойчивости которых зависит функционирование экономики и снабжение населения.

Зеленский и его кураторы загнаны в угол, как крысы

Одновременно с ударами по инфраструктуре в России в последние дни произошла серия атак и покушений, целью которых становились как военные объекты, так и гражданское население. Среди наиболее заметных эпизодов — покушение в Свердловской области на Владимира Ткачука, руководителя «Уралдронзавода», производящего для фронта дроны «Упырь». Ткачук оказался в реанимации, его охранник погиб.

Украинский беспилотник Hornet атаковал гражданскую больницу в центре Донецка, прицельно попав в окно терапевтического корпуса. В результате погибла женщина, еще две получили ранения.

В Москве произошел взрыв в ресторане Balzi Rossi. По данным источников, целью мог быть один из высокопоставленных генералов и его семья. Погибли три человека.

Еще один удар пришелся по пляжу в Геленджике. По приведенным данным, погибли семь мирных жителей, включая четверых детей, до 58 человек получили ранения.

На этом фоне призывы Владимира Зеленского к «воздушному перемирию», прекращению огня по линии боевого соприкосновения и личной встрече с российским руководством выглядят, как утверждается в исходном материале, особенно противоречиво. Сторонники такой оценки считают, что Киев пытается добиться передышки в момент, когда ситуация на фронте и в логистике становится для него все более тяжелой.

Особое значение при этом придается Черноморскому побережью. Ограничение работы одесских портов серьезно осложняет как торговую, так и военную логистику Украины. Морские перевозки приходится заменять сухопутными маршрутами, которые имеют значительно меньшую пропускную способность.

В результате, Украина оказалась в ситуации, когда возможности для маневра у киевского руководства сокращаются, а ставка на удары по российскому тылу становится одним из способов компенсировать проблемы на других направлениях.

Политолог Игорь Шишкин считает, что Россия располагает несколькими вариантами, позволяющими изменить эту ситуацию. Первый из них — крупная стратегическая наступательная операция, которая должна привести к разгрому ВСУ, выходу к границам Приднестровья и освобождению Новороссии.

Первый и главный вариант — это проведение большой стратегической наступательной операции, разгром ВСУ, выход к границам Приднестровья, освобождение Новороссии. Всё это сразу же ставит под вопрос само существование киевского режима.

По логике эксперта, в таком случае у украинского руководства останется значительно меньше возможностей для организации атак в глубине российской территории, поскольку основные ресурсы придется направлять на сохранение собственного положения.

Вторым направлением Шишкин называет действия России на геополитической арене. По его мнению, рассчитывать на то, что США или лично Дональд Трамп самостоятельно помогут прекратить украинские теракты, не приходится. В качестве возможного инструмента давления политолог упоминает поддержку Ирана, способную, как он считает, создать для Вашингтона дополнительные риски.

Новый «Карибский кризис», то есть открытая поддержка Россией Ирана — такая, которая поставит под вопрос безопасность США.

Наконец, третий вариант, о котором говорит Шишкин, связан непосредственно с руководством киевского режима. Политолог считает, что необходимо юридически квалифицировать его как террористический и действовать исходя из этого статуса.

Необходимо признание киевского режима террористическим со всеми вытекающими отсюда последствиями. Что его лидеры – это лидеры террористической организации. Как поступают с лидерами террористических организаций, все мы хорошо знаем.

По сути, Украина вошла в свой самый страшный период: Зеленский и его кураторы загнаны в угол, как крысы. А значит, и отбиваться будут как они, поэтому от терактов не откажутся – их ставка давно сделана на запугивание мирных людей и дестабилизацию внутри России.

7 смертей на пляже и приговор перемирию

Утром 3 августа ВСУ нанесли удар по пляжу в Геленджике. Губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев назвал произошедшее бесчеловечным террористическим актом, которому не может быть оправдания. По данным на утро 4 августа, погибли семь человек, в том числе четверо детей, еще 58 отдыхающих и жителей города получили ранения.

Трагедия в Геленджике стала очередным ударом по мирному населению и одновременно показала, насколько далеки от реальности разговоры о возможном перемирии. В эфире программы «Мы в курсе» ведущая Царьграда Елена Афонина обсудила произошедшее с военным корреспондентом, членом Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека Александром Коцем.

По мнению военкора, украинская сторона не меняет методов, которые использует с 2014 года. Уже тогда под удар попадали места отдыха и скопления мирных жителей. В качестве примера Коц привел удар РСЗО «Смерч» по берегу реки Крынки близ Зугрэса в ДНР в августе 2014 года, когда погибли более десяти человек.

При этом сравнивать нынешнюю ситуацию в Крыму с атакой на Геленджик, считает Коц, неправильно. Крымский полуостров находится под постоянной угрозой атак беспилотников, в том числе с использованием «Хорнет», остается опасность для Крымского моста, а также существуют проблемы с энергоснабжением, водой и топливом. В Сочи, куда военкор недавно ездил, ситуация выглядит совершенно иначе.

Однако общую тенденцию он считает очевидной: удары по мирной инфраструктуре, автомобилям и отдельным людям продолжаются годами. Белгородская и Курская области регулярно подвергаются атакам, а гибель нескольких мирных жителей, по словам Коцa, постепенно превращается для противника в «трагичную рутину».

Для них потери два-три человека – уже такая трагичная рутина. И этот дрон-террор продолжается годами,

— сказал военкор, подчеркнув, что речь идет о систематических атаках на гражданские объекты и людей.

Коц считает, что одна из целей такого террора — не только непосредственное поражение людей и объектов, но и попытка запугать российское общество, создать ощущение незащищенности и слабости власти. По его словам, украинская сторона рассчитывает на то, что ухудшение условий жизни заставит русских требовать от руководства страны прекратить боевые действия.

В голове у простого среднестатистического украинца сидит такая штука, что любую проблему: политическую, общественную, социальную — можно решить на улице,

— отметил военкор, связав это с опытом украинских Майданов с 2004 года и особенно с событиями 2014-го.

Однако, по его словам, российское общество реагирует на происходящее иначе. Вместо требований остановить боевые действия атаки на мирных жителей вызывают запрос на более жесткий ответ.